Аннонсы

"Академия Магии или всё по фен-шуй" - завершено!

Полную версию романа можно приобрести на ЛитЭре

 

"Княжна-подменыш" - начинается новая история

Следить за выкладкой проды можноа на ЛитЭре

Глава 4

Мне было адски плохо. Я лежала, свернувшись в клубок, и тихо поскуливала. Я не справлялась с эмоциями, и с каждой секундой становилось всё хуже. Ужас захлёстывал. Бежать отсюда, отмыться от грязи, забыться. Мне как никогда в жизни хотелось напиться до беспамятства, но я продолжала лежать под палками, перевитыми прутом и сухой травой. Выхода не было, и сознание отказывалось воспринимать действительность. Перед глазами вновь и вновь вставала картина убийства. А ещё его кровь с рук я так и не оттёрла. Мне вдруг показалось, что мужчина вошёл в мою хижину.

- Зачем ты меня лечила? Чтобы убить, - спросил он, и я впервые понимала его речь.

Я приподнялась на локте, сглотнула, пытаясь выдумать оправдание, объяснить, а мужчины между тем от живота отошёл лоскут кожи, и стали видны внутренности. Он улыбнулся и сделал шаг ко мне, протягивая ссохшуюся мёртвую руку. Я зашлась криком.

Щёку обожгло болью. Я резко дёрнулась, пытаясь сесть. Надо мной склонился шаман.

- Духи гневаются на тебя, - сказал он с очень недоброй интонацией.

Так значит это был всего лишь кошмар. Я обессиленно упала назад. Шаман несильно ударил меня ногой в бок.

- Духи гневаются на тебя, - повторил он, - Вставай и иди за мной.

Я уцепилась за приказ, как за спасательный круг. Если сосредоточиться на том, что говорит старший, то можно справиться. Враньё, конечно, но мне нужна сейчас хоть какая-нибудь спасительная ложь. Шаман вёл меня на запад, и я вспомнила слова старой Лоды о стране Уша. Меня… убьют? Может быть, шаман специально сказал, что духи гневаются на меня, чтобы поддержать веру в пророчества старухи? Не понятно. Мысль, что мне предстоит сейчас отправиться следом за мужчиной, я упрямо не допускала в сознание. Да, глупо, но её я просто не вынесу и свихнусь.

Однако всё оказалось не так страшно. Шаман привёл меня к простенькой хижине – три жерди и между ними сухая трава. Хижина располагалась за пределами поселения и была отгорожена зарослями низкорослого колючего кустарника с листочками, которые по мере роста заворачивались в трубочку.

- Жди ночи здесь.

Шаман развернулся и ушёл, и я, чтобы хоть чем-то занять голову, принялась разглядывать свои новые апартаменты. Скудно и бедно даже по меркам туземцев, но отверженные иного и не заслуживают. Меня порадовало, что в хижине меня ждал кувшин воды и миска с местным аналогом фасоли. Готовить мне не полагалось – фасоль уже сварили, превратив в баланду-размазню, которая захрясла и стала совсем несъедобной.

Я опять свернулась клубочком у противоположной от входа стенки. Перед глазами в тысячный раз разыгралась сцена убийства. Нет, если не возьму себя в руки, я погибну. Я с силой ущипнула себя за руку, решительно села и попыталась проанализировать своё нынешнее положение.

Мысли путались. Тогда сделала два глотка воды, налила немного в миску с и попыталась развести закостеневшую дрянь до состояния жижи. Поесть нужно обязательно, мне необходимы силы. Как ни странно, поглощённость пережитым позволила есть, не замечая того, что кладу в рот. тошнило, правда, а необходимость сглатывать вызывала у организма протест, но я справилась.

Итак, Лолампо по состоянию внутренних органов жертвы определяют волю духов предков. Учитывая образ жизни дикарей, гневаются духи наверняка часто – встретить кого-то со здоровой печенью сложно. Болезни, паразиты…. Мне закономерно не повезло.

Я принялась анализировать воспоминания Иды. Того, кто прогневал предков, убивают, но не сразу. Если старейшины сочтут, что человек племени полезен, то шаман взывает к духам вновь, приносит жертву и молит о милости. Шанс у меня ещё есть, племени я явно полезна - смертность у детей высокая, а я потенциальная мать. От представленной перспективы передёрнулась. Даже не знаю, может я зря борюсь? Овчинка выделки не стоит.

Раньше мне казалось, что приспособиться и притерпеться можно, но теперь стало очевидно, что я не выдержу и свихнусь, буду, как старая Лода. Вспомнив, буро-коричневое пятно на её набедренной повязке, уверилась, что с Лолампо я не останусь. Слегка приду в себя, подготовлюсь и сбегу. Снова планы…. Последнее время они имеют обыкновение лететь в тартарары, но по этому поводу я, к сожалению, вряд ли могу что-либо предпринять.

Я задремала, и мне вновь мерещились кошмары. То камень, убивающий мужчину оказывался у меня в руках, то это я была жертвой на алтаре. Он проклинал меня, умолял сохранить ему жизнь. В последнем сне мужчина падал в чёрную дыру и тянул ко мне руку, я пыталась его спасти, и не могла. Проснулась от собственного крика.

До прихода шамана я сидела, обняв свои колени и дрожала. Я не сдалась, но растеряла весь боевой настрой. Мне требовалось время, много времени. А шаман изверг. Два его ученика привели меня к камню, на котором был убит мужчина. Тело убрали, а кровь осталась. У меня подкосились ноги, и я стала оседать на землю. Мне позволили упасть. Слабость приняли за гнев духов. Хорошо, в общем-то, ничего лучше в качестве объяснения и не выдумать.

Я огляделась. Перед самым камнем стоял шаман, сразу за ним –его ученики, на небольшом отдалении от камня расположились старейшины и хозяйка. Отдельно ото всех, горбясь, стоял старик. Остальные члены племени держались на значительном расстоянии.

Шаман запел очередной гимн. На сей раз он не скупился на слова, и каждому предку, чьё имя помнили, посвящался куплет. Завывания длились бесконечно долго, но сейчас они меня не раздражали, а успокаивали. Ночная темнота стёрла краски дневного кошмара. Я нашла в себе силы подняться. Я хочу жить, напомнила я себе. Пора включаться в происходящее, пока не стало поздно.

За пару часов до рассвета шаман спел последний куплет и затих. В дело вступили его ученики и одиноко стоявший старик. Ученики возложили на камень мешок, сшитый из шкур животных, вложили в него глиняный горшок, заполненный семенами, несколько съедобных плодов, кувшин с водой. Кувшин и горшок предварительно закрыли толстыми зелёными листьями, похожими на капустные, и запечатали сырой глиной. Последними в мешок вложили украшения, убитую птицу и пучок сухой травы.

- Примите нашу жертву, - вновь заговорил шаман, - Даруйте своё прощение, откройте свою волю!

Старик снял с камня мешок и закинул на спину, примотав к себе верёвкой наподобие рюкзака. Шаман вновь запел и пошёл на запад, старик постарался не отстать. Соплеменники тронулись следом, мне пришлось идти со всеми вместе. Я вновь предчувствовала катастрофу.

Племя жило собирательством и охотой, Ида точно знала, что взрослые с трудом добывают пропитание для себя и детей, а ещё нужно прокормить старейшин, шамана, хозяйку, пророчицу. Для остальных стариков еды попросту не было. Бесполезные люди приносили последнюю пользу – в критический момент отправлялись в последний путь с дарами для духов, чтобы точно донести свою просьбу до предков.

Дорога на запад была вымощена камнем. Она разошлась на два рукава, и шаман выбрал левый. Мне показалось, мы шли чуть больше получаса, пока не оказались у обрыва. Для меня на сегодня это слишком, но я продолжала смотреть.

Шаман запел, ученики подхватили. Для меня время будто остановилось. В какой-то момент старик шагнул вперёд и рухнул вниз. Я единственная с шумом втянула воздух. Для остальных ничего особенного не произошло. Шаман закончил петь, и люди, дождавшись его одобрения, поспешили обратно к поселению.

- Ида, ты должна оставаться в той хижине, пока духи не явят свою последнюю волю, - сказал мне шаман.

- Да, - поклонилась я. С радостью. Видеть вас всех не могу.

В спасительную хижину я почти бежала. Забилась в угол, сжалась в комок и попыталась уговорить себя, что всё будет хорошо. Я представила, что ответ духов будет отрицательным. Тогда побегу прочь, уходить буду на запад. К соседям попадать нельзя, так что путь один, даже не о чем думать. Если шаман решит, что духи сменили гнев на милость, на некоторое время задержусь, подготовлюсь.

Полагавшуюся мне еду я съела ещё вчера. Сегодня голодаю. Я постаралась уснуть. Усталость взяла своё, и ко мне вновь пришли кошмары. К картинкам, в которых так или иначе погибал мужчина, примешались видения смерти старика. Я ворочалась с боку на бок, стонала и к вечеру чувствовала себя окончательно разбитой.

Ближе к полуночи я услышала ставшее ненавистным пение. Шаман в окружении учеников и старейшин шёл, чтобы узнать мою судьбу. Я подобралась. Перед Лолампо у меня есть существенное преимущество: я не боюсь идти на запад. Преследовать меня будут, но не долго, поэтому, если, по мнению шамана, духи продолжат гневаться, побегу туда.

Я вышла к шаману, поклонилась и пристроилась в конце процессии. Шаман заунывно перечислял подвиги охотника Моно, погибшего от когтей злого зверя, поминал других ушедших в страну Уша. Мы вышли к злополучному алтарю, и шаман завыл ещё печальнее. Ученик поставил на алтарь миску с сушёными ягодами, второй ученик поджёг пучок сухой травы и бросил в плошку. Шаман тотчас смолк, все затаили дыхание. Сейчас решается моя судьба. Огонь перекинулся на ягоды, повалил дым, и люди ахнули. Чёрные клубы сплетались в ровный тянущийся к небу столб.

- Духи вновь милостивы к нам! – возвестил шаман во всю силу лёгких.

Крик перешёл в очередной гимн во славу предков, старейшины дружно затянули гундосое «а», ученики шамана пустились в ритуальную пляску. И только я стояла, не испытывая ничего. Я поняла, что бежать не нужно, и на меня вновь навалилась усталость. Жаль, что нельзя вернуться в хижину, которую мне выделили, как изгнаннице, должна вернуться в ту, где и положено жить Иде.

Про мечты о месте хозяйки можно забыть. Отныне я одна из многих. Мне предстоит дни напролёт ходить в поисках съедобных ягод, плодов, корешков и отдавать добытое старшим женщинам, чтобы они приготовили в общем котле очередную квашню, а старейшины разделили её между всеми. Один из охотников удостоится права продолжить род, и я буду обязана стать матерью его ребёнка. Через год это право получит кто-то другой. Из памяти Иды я узнала, что понятие брака у Лолампо на стадии зарождения. Несколько жён было у шамана и у старейшин, одну жену мог получить самый достойный воин племени, а ничем не отличившиеся охотники жили поодиночке и лишь с позволения старейшин переселялись на девять дней в хижину, носившую имя Дом Жизни, куда по решению тех же старейшин отправлялась выбранная ими женщина. Зря я решила, что ничего страшнее убийства, развернувшегося на моих глазах, быть не может. Быт, который ждёт меня у Лолампо, в сотни и тысячи раз хуже.

Следующий день полностью соответствовал ожиданиям. Мне пришлось подняться на рассвете, через полчаса я была допущена к котлу, в который уже обмакивали пальцы такие же юные собирательницы, как я.

Есть очень хотелось, но отвращение к их грязным рукам и каплям слюней, падающим в котёл, было сильнее. Я притворилась, что ем, а сама не взяла ни капли. Но это я, девушки котёл буквально вылизали. Одна из старших, за её ногу пытался держаться трёхлетний ребёнок, но женщина шла слишком быстро, и малыш всё время падал и отставал, принесла громоздящиеся друг на друге корзины. Каждая из нас получала одну и отправлялась на поиски пропитания для племени.

- Ида? Ты хорошо собираешь, - с этими словами женщина вручила мне сразу две плетёнки.

Я едва не поморщилась, сдержалась. С поклоном приняла обе корзины и пошла прочь. Работать в два раза больше, чем все остальные не хотелось, но ведь я получу и некоторые привилегии: девушки старались держаться вместе, а я вполне могу позволить себе одиночество.

Маршрут я выбирала по двум критериям: во-первых, я не должна пересекаться с остальными собирательницами, во-вторых, я должна найти достаточно, чтобы наполнить обе корзины.

Поскольку Иде часто доводилось бродить по окрестностям от восхода до заката, я полностью доверилась механической памяти и задумалась над тем, как незаметно для остальных организовать себе личное гнёздышко за пределами поселения. Нет, пока это не подготовка к побегу, а поиск места, где я смогу уединиться и заниматься тем, что Лолампо не поймут и осудят. Сложность заключалась в том, что ни у Иды, ни у меня, Ольги, навыков прятаться нет. Возможно, мне удастся скрыться от женщин, но любой охотник сразу заметит следы.

За размышлениями я набрела на стелящееся по земле растение, кончики веток которого были усыпаны малиново-красными ягодами. Редкое лакомство, достававшееся лишь шаману и старейшинам, даже хозяйка не имела не него права. Ида одна из немногих, кто наловчился отыскивать эти ягоды. Она их, кстати, ни разу не пробовала, правильная была девочка. Я порылась в её памяти, чтобы понять, как определить, ел человек их или нет. Ни сока, оставляющего след на зубах, ни характерного запаха. Всё держалось лишь на сознательности нашедшей и бдительности остальных собирательниц. Я воровато огляделась, сняла первую ягодку, положила на язык и раздавила, прижав её к нёбу. Из ягоды вытек вкуснейший сок, немного вяжущий и невероятно сладкий. Отличный у меня сегодня завтрак.

Половину собранного я съела, половину сложила в глиняную плошку, обнаруженную в корзине: память Иды подсказала, что такая обязательно должна быть. Ягоды накрыла надёрганной здесь же травой. Так, теперь нужно к роднику, мне пить хочется. По дороге я заметила кустарник, дававший пригодные в пищу плоды, внешне напомнившие мне кокос. Сначала я хотела набрать побольше и забить ими первую корзину, но передумала. Плоды тяжёлые, так зачем я буду их таскать весь день? Вернуться в поселение я собиралась как можно позже.

Первую половину дня я посвятила себе. Сначала позавтракала до отвала, немного посидела, посожалела, что мяса взять негде, небольшой кусочек перепадёт только вечером, если охота у мужчин пройдёт удачно, затем я отправилась к озеру, у которого очнулась в этом мире и искупалась. Я была настолько счастлива смыть с себя грязь, что даже не слишком печалилась из-за отсутствия мыла. Полдень я провела в тени раскидистого дерева, спрятавшего меня от жары и чужих глаз. Я пообедала и только после этого напомнила себе, что нужно заняться делом.

Вокруг меня колосились лысые сухие стебельки, увенчанные стручками. Я потянулась к одному, сломала, и в руку мне высыпались семена, которые поначалу я принимала за фасоль. Подбросила их н ладони и стряхнула в землю. Не хочу возиться. Чтобы наполнить корзины такой мелочёвкой нужно потратить несколько часов. К тому же эти стручки растут на каждом шагу и возникнет вопрос, почему за весь день я принесла только две корзины, могла ведь и несколько ходок сделать.

Я решительно вернулась к «кокосам». Всяко лучше, чем стручки. Управилась я быстро, и с двумя тяжёлыми корзинами поплелась к поселению. Дорогу я выбрала не прямую, а сделала несколько крюков, чтобы заглянуть в места, которые Ида считала «хлебными» и разнообразить свой улов. Как ни странно, женщины, которым я сдала собранное, были довольны. Я взглянула на корзины, принесённые другими собирательницами и поняла причину: остальные девушки пошли по пути наименьшего сопротивления и ограничились стручками.

Ужинать пришлось с соплеменниками. Размазню из семян я не тронула, наравне со всеми повозилась в котле и отошла одной из первых.

- Как ты мало ешь, - похвалила меня одна из женщин.

Да уж, ей невдомёк, что я совершила святотатство и пришла сытая. С мясом не повезло – охотники никого не убили. Я поторопилась к себе в хижину, соврав, что собираюсь её подлатать. Для вида я впрямь заменила несколько подгнивающих пуков травы новыми, но на деле я занималась не хижиной, а кипячением воды. Хотя бы один раз в день нужно что-то горячее, я заварила сухие ягоды, которые ещё вчера умыкнула из хижины для отверженных.

Отпивая получившийся напиток мелкими глотками, я размышляла о первом «нормальном» дне в племени. Ни неожиданных происшествий, ни хоть сколько-нибудь значимых событий. Этот день будет похож на все последующие, как брат близнец. Тоскливо и мерзко. Я дала себе слово, что некоторое время потрачу на то, чтобы восстановиться, а потом подамся в бега. Уж лучше прожить отшельницей, чем через неделю или месяц отправиться на девять дней в Дом Жизни.

Я зевнула. Хотелось уже лечь и уснуть, но нельзя. Сегодня племя собирается у костра и слушает шамана. Хорошо, что такая «культурная программа» не каждый вечер. Я потянулась, ещё раз зевнула. Пришлось встать и сделать несколько физических упражнений, чтобы взбодриться. Зевать при шамане ни за что нельзя.

Уже выходя из хижины, с удивлением заметила, что весь день не вспоминала об убитом мужчине, а вспомнив сейчас, не испытала ничего. Кажется, я эмоционально выгорела.  Ну и хорошо, легче будет справиться с происходящим. У меня осталось лишь одно – желание жить.

Порадовать автора:)

  • Номер кошелька ВебМани
    R288365195871

  • Номер карты Сбербанка
    4276880111726075


  • Контакты

  • Нелли Видина: nelly-vidina@yandex.ru
  • Админ сайта: admin@nelly-vidina.ru
  • Группа Вконтакте
  • Страничка на Фейсбуке


  • Новостная рассылка

    Чтобы всегда быть в курсе новинок, вы можете подписаться на новостную рассылку. Для этого отправьте письмо на news@nelly-vidina.ru, в теме письма указать "Подписка на рассылку"


    Подразделы

    © Copyright - Нелли Видина
    E-mail: admin@nelly-vidina.ru