Аннонсы

"Академия Магии или всё по фен-шуй" - завершено!

Полную версию романа можно приобрести на ЛитЭре

 

"Княжна-подменыш" - начинается новая история

Следить за выкладкой проды можноа на ЛитЭре

Часть 1.1

Меня угораздило родиться девочкой. В двенадцать лет я узнала, что я некрасива: излишне худая, с горбатым носом и маленькими, почти пуговичными глазами, волосы совершенно невыразительного серовато-коричневого цвета, к тому же тонкие. В двенадцать с половиной произошло ничем не примечательное событие, определившее мою судьбу: я простыла, и ко мне пригласили врача, который меня тщательно осмотрел, напоил горьким отваром, выгнавшим всю хворь за ночь, и вынес вердикт, с болезнью не связанный – бесплодие.

Страшный диагноз: женщина, неспособная подарить мужчине наследника, в Тайтиссе не нужна никому. В лучшем случае, оставят коротать век в доме отца. Но я, ко всему прочему, была нелюбимым ребёнком.

Узнав о моём диагнозе, отец посетил меня: распахнул дверь, вошёл в комнату и взмахнул кистью руки, обрывая попытку поприветствовать его, как полагается.

- Она окончательно бесплодна? – спросил он врача.

- Не всё так плохо, - поспешил заверить врач, - Искусный маг сможет исправить ситуацию.

- Искусный? – переспросил отец сухо.

- Да, тут нужен мастер.

Отец кивнул и вышел. Решение было принято не в мою пользу: услуги искусника стоят дорого, а выдать меня замуж настолько удачно, чтобы вложение окупилось, шансов не было. В доме отца я прожила ещё два года, только теперь вместо изящных искусств, таких как пение и танец обучалась мыть, стирать, угождать. Словом, мне предстояло стать служанкой и рабой.

Я честно училась, наблюдала и мечтала. Оплакала своё несостоявшееся замужество, а когда слёзы высохли, поняла, что всё к лучшему. Я некрасива, любимой женой мне не быть, а на службе я смогла бы стать даже распорядительницей, второй женщиной после хозяйки. Мысль мне настолько понравилась, что я лучше всех мыла полы и отстирывала простыни до белизны. А хвалили других. Я поняла, что делаю что-то не так. Правда жизни меня разочаровала: на любимых и остальных отец делил не только детей, но и прислугу. Я считаю, что мне повезло: я узнала, что к цели меня приведёт не хорошая работа, а люди. Я перестала надраивать полы, стирать простыни до содранной на костяшках пальцев кожи, я сберегла руки.

Мне исполнилось четырнадцать, и отец поспешил от меня избавиться. В день рождения меня позвали в комнату, располагавшуюся за пределами женской половины. Более того, комната, как я поняла, была рядом с выходом из дома.

Дверь распахнулась внезапно, в комнату стремительным шагом вошёл отец и… ещё один мужчина. Если не считать нашего повара-евнуха, то это третий мужчина, которого я вижу в жизни. Первым был отец, вторым – лекарь. Я с трудом сдерживала любопытство. Опустила голову, присела в поклоне, как положено.

- Встань, распрямись, - странное указание. В присутствии мужчины женщина голову поднимать не должна. Впрочем, я с радостью рассмотрю новенького. Я медленно подняла голову. Смотреть старалась в пол, но даже двух брошенных украдкой взглядов хватило: мужчина был плотный, одет в тёплый плащ, глаза у него были карие, живые. Сам он был улыбчив, приятен и, почему-то мне казалось, что хитёр и отнюдь непрост.

- Вот, - отец махнул на меня рукой, - Всему обучена. И слугой может быть, и развлекать будущего хозяина пением.

- А танцами? – легко полюбопытствовал мужчина.

- Так она же страшная! – искренне изумился отец.

- Страшная, - тотчас согласился мужчина, - Но…. Исключительно из моего тёплого к вам отношения, к тому же дочь, даю за девицу двадцать семь.

- Вы, должно быть, шутите. Не меньше ста, но ради вас я готов уступить десятку.

Незнакомец хитро прищурился.

- Ай-ай-ай, я ведь любезность вам делаю, что её покупаю. У девушки крайне серьёзный недостаток. Ведь она изначально воспитывалась, чтобы стать женой.

- Этот недостаток давно исправлен, но пусть будет восемьдесят.

- Тридцать пять.

Сошлись на том, что отец продаст меня за шестьдесят две серебряных монеты. Мужчина передал отцу шесть небольших мешочков, две монеты и приказал мне:

- Оденься полностью, и следуй за мной.

Я взяла из рук незнакомца четырёхметровый отрез тонкой ткани и замоталась в него с головы до ног. Повезло! Не знаю, в каком качестве, но для мужчины я, однозначно, была важна, иначе бы он не разрешил укрыться. От чужих взглядов защищали в основном жён, наложниц, слуг – очень редко, только очень-очень ценных слуг. Поправила ткань и улыбнулась: меня не рассмотреть, а я сквозь ткань, хоть и с трудом, но вижу. Я даже облизнулась.

А потом до меня дошло. Будет улица! Мне никогда не доводилось выходить из дома. А сейчас, впервые в жизни! Женщин выпускали только во внутренний дворик. Мне даже там часто бывать не приходилось, а тут настоящая улица….

Чувства меня настолько захватили, что я не сразу поняла, что купивший меня мужчина уже повернулся спиной и идёт к выходу. Он не оборачивался, не интересовался, иду ли я. Конечно, иду. Он прав. Я быстро догнала его, пристроилась на два шага сзади и опустила голову.

Мужчина чуть приостановился у самого выхода, коротко взглянул на меня и продолжил путь. Я спустилась за ним на дорожку, ведущую к дому от широкой дороги, на которой меня ждало очередное разочарование. Нам предстояло ехать в закрытой повозке. Мужчина забрался в неё первым, сел на высокое сидение среди подушек, мне же отводилась низкая скамеечка, лицом против хода повозки. Ужасно обидным было то, что с моего место ничего не разглядеть, кроме решётки на окнах повозки. Улицу я не увижу. Подавив вздох разочарования, я замерла, как положено, с опущенной головой. Мне оставалось прислушиваться к стуку колёс, цоканью лошадиных копыт и редким, невнятным, неизвестным звукам.

- Сними покрывало, - неожиданно приказал мужчина.

Я послушно стянула с головы ткань. Думаю, он имел в виду именно это. Опустила глаза в пол, буквально кожей ощущая, его придирчивый, изучающий взгляд.

- Как твоё имя?

- Диаль, господин.

- Посмотри мне в глаза, Диаль.

Подняла голову и уставилась в его карие глаза. Выражение его лица, жёсткое, деловое, никак не вязалось с мягкими интонациями, с которыми он говорил. Я невольно сжалась, захотелось снова накрыться с головой и стать незаментной-незаметной.

- Очень сомневаюсь, что ты обучена в полной мере, поэтому для начала побудешь в моём доме, выучишься. Ты должна стараться.

- Да, господин.

- Знаешь, пустышкой ты мне не кажешься, поэтому объясняю так, как объяснял бы мальчику.

Первый в моей жизни комплимент. А главное, какой! Я вся обратилась в слух.

- В доме твоего отца прислуги было не мало, но если бы он богаче, её было бы больше. Чем богаче господин, тем больше слуг. Это понятно?

- Да, - радостно ответила я, мне было действительно понятно, и я в восторге, что не разочаровала господина глупостью.

Он улыбнулся, но как-то странно, словно на самом деле ему безразлично.

- Теперь скажи, если бы у твоего отца стало больше слуг, работы бы у тебя осталось столько же?

Я прикусила губу. Я попыталась упростить для себя вопрос. Представила себе кухню, и нужно вымыть пол. Сначала в моём воображении его мыли двое, потом четверо. Кажется, я начала понимать.

- Чем больше в доме слуг, тем меньше работы будет выполнять каждый, только….

- Что «только»? – вот теперь господин заинтересовался.

- В доме отца есть служанка, которая почти ничего не делает, но её за это не ругают, и отец её ценит.

- Уверен, что не без причины. Скорее всего она делает для твоего отца что-то, о чём другие слуги не знают. Или не все знают. У неё особый статус.

Я благодарно кивнула. Раз господин так легко мне объясняет незнакомую ему ситуацию, значит, она обыденная, и в новом доме я с подобным столкнусь.

- Я не могу дать тебе особый статус, его ты можешь добиться только сама. Но я могу облегчить тебе жизнь. Я могу продать тебя в богатый дом, очень богатый дом, где слуг много, а работы мало. Если ты будешь стараться.

- Я буду стараться из всех сил, - пообещала я.

- Помни, Диаль, ты стараешься для себя.

Я кивнула.

- Голову покрой.

Я поскорее замоталась в ткань. Как хорошо, что мне разрешили под ней спрятаться. Я устала от разговора с мужчиной так, как будто отдраила до блеска десяток здоровенных котлов.

Повозка остановилась. Здание, куда меня привезли, я не успела рассмотреть даже мельком. Мужчина стремительным шагом двинулся к дверям, и я за ним практически бежала. Больше он внимания на меня не обратил. Махнул встречающей нас женщине:

- Скажи Рузель, чтобы занялась.

- Да, господин.

Мужчина ушёл вглубь дома, а женщина заступила мне дорогу, не давая последовать за ним. Я спешно стащила с головы ткань, в доме ей на теле не место. Женщина окинула меня придирчивым взглядом, её глаза потеплели. Она была красавица: густые тёмные волосы, большие чуть раскосые глаза, прямой аккуратный носик и чётко очерченные губы. Поняв, что несмотря на раннюю юность, я ей не соперница, женщина стала приветлива и улыбчива. Поманив меня пальцем за собой, она пошла на женскую половину дома.

Рузель оказалась толстой женщиной с сединой в волосах. Она была одета в простое платье, поверх которого повязала передник с несколькими карманами. Меня она встречала, уперев руки в бока.

- Куплена? Новенькая? – уточнила она, и я поняла, что моя провожатая, доведя меня до нужной комнаты, ушла.

- Куплена, новенькая, - подтвердила я, опуская голову.

Рузель посмотрела на меня с лёгким прищуром, точно также повар в доме отца смотрел на ощипанную курицу, определяя в суп её отправить или запечь. Ой, а чувствовать себя курицей мне тоже ещё не доводилось, очень неприятно.

- Будешь пока служанкой в этом доме. Делаешь, что скажут. Сегодня полы мести, завтра – горшки на кухне мыть. А пока идём, покажу, где жить будешь.

Из комнаты меня провели по коридору, Рузель завернула за угол, толкнула ближайшие двустворчатые двери и первой вошла. Что-то мне подсказывает, что больше собственной комнаты у меня не будет долго. Угадала. Небольшое помещение, на полу, как полагается, ковёр с толстым ворсом, по центру жаровня с чуть тлеющими углями. Всё. Ещё пяток матрасов раскиданных прямо на полу. На каждом по подушке, свёрнутому одеялу и маленькому сундучку или большой шкатулке.

- Твоё место, - один матрас отличался от остальных, стоявшая на нём шкатулка была открыта, - Это для личных вещей, если такие есть.

Есть. Отрез ткани, в который мне позволено закутываться при выходе на улицу. Жаль, что выйти доведётся, когда меня следующий раз продадут, но ведь будет однажды. Я постаралась не улыбнуться своим мыслям.

- Что стоишь? – грубовато спросила Рузель. Мне было не совсем понятно, чего она от меня ждёт, но она ничего не пояснила, поэтому я сделала единственное, что можно было бы сделать: окончательно стянула с себя ткань, аккуратно её сложила, убрала в выданный мне сундучок и захлопнула на нём крышку.

- Сегодня будешь работать на кухне. Поешь сначала, а потом выполняй всё, что скажет повар. Иди.

Ох, я же не знаю, где кухня. Я растерялась, хотела переспросить, но вовремя прикусила язык. Рузель прекрасно знает, что в доме я не ориентируюсь. Раз она не дала пояснений, значит, давать их не собирается. Вон как глазами сверкает, следит. Я выскользнула из зала.

Я должна справиться, как бы страшно мне ни было. Голову я опустила пониже и для начала вернулась в коридор, через который Рузель привела меня в спальню. Я чуть приостановилась и задумалась. В доме отца была женская половина, здесь есть, а говорят, что так везде. Может ли быть так, что кухня в доме господина расположена также как в доме отца? Вполне вероятно.

Чужие, пугающие коридоры я старалась пройти как можно скорее. Кухню я нашла, но как-то неожиданно: почти что ввалилась, даже с мыслями собраться не успела. А в помещении был народ, и все уставились на меня. Толстый повар за столом, мальчик лет семи, его помощник, какая-то женщина в фартуке и девушка лет двадцати с мокрой половой тряпкой в руках.

Столько пар глаз сразу. Я сбилась с дыхания, сжалась ещё сильнее и совсем опустила голову.

- О, я тебя раньше не видел, - прогудел повар, - А трясёшься так, что сразу могу сказать, что ты новенькая, - радостно закончил он, - Эй, иди сюда.

Я приблизилась. Евнух широко улыбнулся:

- Не бойся, не кусаюсь. Эйра, дай девочке поесть, а потом, - это уже мне, - покажешь, что умеешь, и решим, к чему тебя приспособить.

Закивала и присела за стол. Эйрой звали женщину в фартуке. Она бухнула передо мной тарелкой с такой силой, что сразу стало ясно: приказ накормить меня вызывает у неё крайнее возмущение. С чего бы? Ха! Так это в доме отца я была, хоть и не любимой, но дочерью господина, здесь я никто, такая же как они, только новенькая, чужая и маленькая.

Аппетит пропал, но заставила себя поесть: неизвестно, когда следующий раз покормят. Отставив пустую тарелку, вопросительно взглянула на повара, он увлечённо месил тесто, но поймав мой взгляд, подмигнул и кивком указал на Эйру. Ясно, до вечера я в её полном распоряжении.

Как же я обрадовалась указанию отмыть столы в кухне, хоть что-то привычное и понятное. Хватит на сегодня потрясений и открытий, пожалуйста! Видимо, мои молитвы всё же были услышаны, потому что я спокойно работала до вечера, съела ужин, сидя с Эйрой за одним столом, поблагодарила её. Она, видя мою искренность, перестала злиться и даже угостила пирожным.

- Иди, Диаль, хватит на сегодня, - она потрепала меня по волосам.

Будь я дома, я бы обрадовалась разрешению идти отдыхать, но сейчас мне предстояло знакомство с соседками по комнате. Сердце забилось часто-часто, но я покорно пошла навстречу неизбежному.

Дверь я открывала через силу, сглотнула, вошла. В спальне ещё никого не было. Конечно, меня же отпустили раньше. Я прошла к своему матрасу, села, обняв колени. По-правильному, нужно сходить ещё в купальню, но у меня нет сил, да и свежей одежды тоже нет, один раз я позволю себе лечь, как есть.

Заснуть бы у меня не получилось, поэтому я сидела и раскачивалась из стороны в сторону, представляла, как сейчас распахнётся дверь, войдут соседки, увидят меня. Дальше картина не складывалась.

Я вскочила на ноги, развернула одеяла, принялась яростно взбивать подушку, чтобы хоть как-то избавиться от напряжения. И тут дверь распахнулась. В спальню вошли сразу четыре девчушки, которые заливисто смеялись, не замечая меня. Следом появилась ещё одна служанка и сразу привлекла моё внимание. Она была особенной. В меру красивой, тихой, но не забитой, с огненным взглядом почти чёрных глаз. Меня она увидела сразу, оглядела с ног до головы, чуть улыбнулась в знак приветствия, но подходить не стала, а направилась к своему матрасу.

Дверь в очередной раз хлопнула, вошла последняя обитательница спальни. Мы встретились взглядами.

- Ой, новенькая! – воскликнула она громко, и смех в комнате тотчас оборвался, повисла тишина, а я снова не знаю, куда себя деть под чужими взглядами. Хотя…. Второй раз было легче. Я постаралась улыбнуться приветливо, а не жалко и внятно сказала:

- Здравствуйте!

Черноглазая тихоня посмотрела на меня по-новому, с интересом. Девушки окружили меня, рассмотрели, убедились, что тощая девица с выдающимся носом и крохотными глазками по внешности им не конкурент, и тотчас стали милыми и доброжелательными. Одна из стайки даже вызвалась проводить меня и показать, где выдают нательное белью, средства гигиены, а вот за одеждой следовало обратиться к Рузель уже завтра. Как минимум одно сменное платье мне полагалось.

- А стоит её беспокоить такими вопросами? Она же знает, что мне нужно. Сегодня, когда она отправила меня на кухню, дорогу объяснять не стала нарочно, - это я спросила, когда со стопкой рубашек и штанишек вернулись в комнату.

Интереса в глазах черноглазки ещё прибавилось, но отвечать она не торопилась, зато заговорили сразу две девицы с соседних матрасов.

- Стоит, а то она тебя ценить не будет. Она любит, чтобы время от времени ей задавали вопросы.

Я при этом поглядывала на тихоню, поэтому отметила, как при слове «стоит» она едва заметно кивнула, обозначая согласие, не для меня, нет, просто в такт своим мыслям, а вот на объяснение причины она брезгливо скривилась.

Девочки быстро скидывали платья, переодевались в длинные ночные рубашки. Я последовала их примеру.

- Платье, в котором приехала, храни в сундуке, а одежду, которую здесь выдают, полагается складывать на матрас, так как она не твоя, а здешняя.

Разговор на этом иссяк. Девочки улеглись, закутались в одеяла и мгновенно уснули. Я какое-то время крутилась, пытаясь осознать своё новое место обитания, новый статус. Да всё было абсолютно новым. Закрыла глаза, и сон всё-таки пришёл.

Побудка на рассвете, Рузель появилась в коридоре, едва мы успели выйти из спальни и выстроиться вдоль стены. Она пару раз прошла взад-вперёд, затем приступила к выдаче указаний. Кухня, прачечная, уборка помещений…. Когда дошла очередь до меня Рузель приостановилась.

- У тебя вопрос? – уточнила она таким тоном, будто я ей докучала.

Я вспомнила совет соседки и одобрение тихони, поэтому сглотнула, но ответила:

- Да.

- Слушаю.

- Мне бы сменную одежду.

- Следуй за мной.

Я получила сразу три платья: одинаково серые, застиранные, латанные-перелатанные, зато своё сберегу. Поблагодарила Рузель, на что она царственно кивнула и велела идти помогать в прачечной.

Так и потекли дни. Вставала с рассветом, получала назначение от Рузель, выполнявшую роль распорядительницы, но таковой не являвшуюся, бежала завтракать, затем работа до обеда, небольшой перерыв и снова, не разгибая спины до ужина, а перед сном ещё и в купальню успеть…. Я привыкла, впечатления первого дня потускнели. Всё то же самое, только нелюбимой я больше не была, просто никакой.

Прошёл почти месяц. Я работала, не халтурила, но при этом старалась сберечь руки. Мне отчаянно не хотелось обзавестись застарелыми мозолями и огрубевшей кожей, в моём понимании они станут клеймом, которое покажет, что прислуга, больше ни на что не годная раба.

Хозяйкой в доме была сестра купившего меня господина, которую он забрал в дом, когда она овдовела. И, разумеется, при ней была распорядительница. Слуга по положению, но на деле купается в роскоши: собственная комната, личные слуги, одежда почти как у господ, а уж сколько у неё золота…. Хочу забраться на эту высоту.

С девочками у меня не сложилось. Мы улыбались друг другу, отношения сложились ровные, но дружбы не получилось. Они обсуждали наряды, ткани, мечтали, что сошьют себе невероятный наряд, выйдут в нём в коридор, а там господин. Он взглянет, влюбится с первого взгляда и женится.

Из общей компании выбивалась та самая тихоня с огненным взглядом. Звали её Глая, она никогда не обсуждала фасоны, цвета, кружева, она вообще предпочитала отмалчиваться или отвечать односложно. У Глаи был талант: она умела предугадывать желания тех, кто выше по положению, была невероятно услужлива, и благодаря этому очень быстро оказалась на хорошем счету у Рузель..

Наша с Глаей дружба началась внезапно. Я дела то, чего делать не следует: бросила тряпку на пол и возила её по полу ногой, хотя положено работать руками. Что кто-то узнает, я не боялась: щётку я положила около двери так, что стоит дверь приоткрыть хоть капельку, хоть на ноготок, дверь её зацепит, я услышу, тут же развернусь к двери и опущу голову: будет выглядеть так, словно я вскочила приветствовать вошедшего, а не ленилась.

Дверь распахнулась, в комнату влетела Глая. Я едва успела, но ведь успела.

- Диаль, - зашептала она, хватая воздух ртом, - Помоги. В долгу не останусь.

Мне бы свою работу успеть закончить, а тут Глая. Помогать я не рвалась, но девушка обещала отплатить за мою услугу, да и интересовала меня эта странная тихоня.

- Говори.

- Рузель меня в комнату отвела, там грязища….  И говорит, здесь господин будет ужинать, приготовь для него всё. Диаль, я не справлюсь одна.

- А тебе можно помогать? – озадачилась я, - Если Рузель поручила работу лично тебе….

- Она сказала: «Делай, что хочешь, но комната должна быть готова. Позови, когда закончишь».

Я чуть вопросительно уставилась на Глаю. Чувствую, что за словами кроется второй смысл.

- Ну же, Диаль! Она сказала, что не будет проверять, как я выполняю работу! Не будет смотреть на нарушения!

- Согласна. Но ты мне должна.

- Должна, - подтвердила Глая. Называть её тихоней больше не хотелось. Вон какая… огненная.

Прежде чем бежать на помощь Глае, я схватила ведро, плеснула на пол воды и быстро развезла её по полу, создавая впечатление уборки. Пусть лучше работа будет сделана плохо, чем не сделана вовсе. Не так уж пыльно, чтобы придрались. Подцепив щётку и ведро с остатком воды, последовала за девушкой.

Комната, которую ей предстояло привести в порядок, выглядела… ужасно. Я с трудом понимала, как такое может быть в доме с таким количеством прислуги, как у господина.

- Да специально её не мыли! Проверяют меня! Неужели не ясно? Диаль, откуда такая наивность? Так, полы ты мыть не любишь,  поэтому беги за шваброй, на тебе потолок и стены. Я в это время собираю все скатерти, покрывала подушки, мою окна, приношу всё чистое. Ты к этому времени должна закончить. Я мою пол, ты всё красиво раскладываешь. Эх, нам бы третью, но некого.

- Почему?

- Побегут жаловаться. Они знаешь какие? Змеи.

Я не нашлась с ответом, побежала в кладовку. Времени до ужина в обрез. Ведь не справимся…. Хотя, нет. Это Глая не справится, а я просто плохо вымыла пол, где мне поручили.

Когда я вернулась со всем необходимым, Глая уже стащила все ковры, покрывала, подушки, пледы, скатерти, кружевные накидки в три кучи. Одна – совсем негодное, вторая – то, что спасти необходимо, например пыльный ковёр, замену которому не найти и третья – то, что спасти желательно, но можно обойтись.

Лишнее было выброшено в коридор, и я занялась потолком, стенами. Глая, нервно фырча под нос ругательства, приводила в порядок окна.

- Люстру тоже протри!

Как?! Для этого нужно приносить специальную лестницу. Не успеть. Просто махнула влажной тряпкой. Всё же, нам нужно в первую очередь создать видимость, а не отскрести всё до блеска. Я перешла к стенам. Не так уж и сложно. У швабры ручка длинная, машешь себе и машешь, только руки устают, а завтра болеть будут. Сложнее всего с теми участками, где сделаны ниши.

Глая уже переключилась на лавки. Мы их укроем, но протереть необходимо. Оглядевшись, Глая выдохнула:

- Заканчиваешь?

- Ещё правый угол.

Она бросилась помогать.

- Диаль, сейчас вместе выбиваем ковёр, потом ты идёшь за чистыми подушками, накидками и всем прочим, я вымываю пол. Начни с того, что будет на лавках.

Мы не успеем. Или успеем? Я лично готова растянуться прям здесь и тихонько заскулить. Никогда так не выкладывалась.

Ковёр мы вычистили. Время истекало. Я помчалась в кладовку, а Глая паниковала, но сосредоточенно плеснула воды, бухнулась на четвереньки и принялась возить тряпкой по полу. Дальше началось сумасшествие. Я укрывала лавки новыми накидками, раскладывала подушки. Глая в одиночку раскатывала ковры, сверху раскидывала покрывала, сложила несколько горок подушек. Я принесла подсвечники, ставили свечи и зажигали мы уже вдвоём.

Странно, но мы успели. Оглядели комнату, поправили кружевные салфетки, я подхватила одну из ажурных накидок с пола и уложила её в нишу и поставила туда свечу.

- Красиво, - согласилась Глая, - Всё, беги отсюда, а я к Рузель.

Бежать я, конечно, не стала. Усталая приползла на кухню, преданно заглянула Эйре в глаза. Она сжалилась, усадила меня за стол и сама принесла тарелку с ужином.

- Детка, на тебя смотреть жалко.

- Да…. Спасибо.

Она лишь усмехнулась и вывалила на меня последние сплетни. Слушать их я ненавидела, слушать про то, как господин балует и любит шестую жену, и совершенно не замечает третью, но  регулярно дарит золото первой и пятой, было противно, потому что я знала, что никто и никогда не будет баловать меня. Но такова цена Эйры за тарелку ужина, съеденную на кухне, а не общей зале с другими служанками.

- А ещё Рузель завтра собирается проверять чистоту помещений дальнего коридора.

Я подавилась.

- Эй! – Эйра шлёпнула меня по спине, - Ты чего?

- Устала, - это было правдой, но не причиной.

Подавилась я, потому что услышала, что Рузель пойдёт проверять комнаты, пол в которых сегодня я должна была вымыть. А там…. Вторая причина была куда значительней. Я осознала ценность сплетен. Прокашлявшись, постаралась взять себя в руки.

После ужина я вернулась в спальню, легла со всеми вместе, отметила, что Глаи нет, закрыла глаза, но уснуть себе не дала. Я прислушивалась к дыханию соседок. Спят? Не спят? Вот уже точно спят. Я встала и прокралась к выходу. Придётся доделать то, что бросила.

Идти по тёмным коридорам почти на ощупь было страшно. Меня пугала и сама темнота, и мысль, что поймают. Добралась до комнат. Там горел свет. Я опешила, вздрогнула. Стало совсем жутко, но ведь я пришла. Я должна знать, чего ждать завтра. Осторожно, медленно приоткрыла дверь, так что образовалась щель. В комнате была Глая, девушка отмывала пол за меня.

- О! – только и произнесла я. Она резко обернулась.

- Я почти закончила. Смотри. Так подойдёт или переделывать?

Пол был идеально чист.

- Отлично. Спасибо, - но тут у меня закралось нехорошее подозрение, - Это твоя оплата?

Глая смерила меня насмешливым взглядом:

- Чуть больше доверия, Диаль, я всё ещё тебе должна. Я отплачу.

Она как раз закончила с полом, отжала тряпку в ведро, встала на ноги.

- Как всё прошло?

Глая взяла ведро, тряпку и пошла на выход.

- Рузель меня похвалила. Она была по-настоящему довольна. А вот Лона проверку не прошла. Скоро твоя очередь. Я помогу её пройти, это будет моей платой.

Я растерянно кивнула.

- Эх, Диаль. Не понимаешь ты нашего шанса. Если мы себя покажем, нас отправят служить самому Лорду-Принцу, - она улыбалась взросло и покровительственно.

- С чего ты взяла?!

- Да так, птичка напела.

Я потрясённо на неё таращилась. Глая подслушивала? Может быть, узнала из сплетен? Я постаралась осознать и запомнить на всю жизнь.

- Зачем тебе мне помогать? – спросила я.

- Вместе прорываться будет легче. Лона болтлива, с ней нельзя связываться, остальные ещё хуже, глупы.

Мы прокрались в спальню, улеглись, и я тотчас забылась сном.

Весь следующий день я ходила будто пришибленная. Устала зверски, похвала Рузель за чисто вымытый пол доходила до меня с трудом, я только и смогла, что поклониться и поблагодарить. Но главное, весь день меня не оставляли мысли о будущем. Если Глая права, и нас отдадут на службу Лорду-Принцу, то…. Он единственный сын уже немолодого Лорда-Повелителя, единственный наследник, следовательно, не за горами то время, когда он сам станет Повелителем. Я попаду в самый богатый дом из возможных. Стать бы там ещё распорядительницей….

Моё испытание состоялось ровно через два дня. Утром Рузель вручила мне новенькую белейшую скатерть и приказала расшить её цветочным орнаментом, ежедневные обязанности сохранялись. Срок давался до следующего утра, и Глая кинулась мне на выручку. Отобрала у меня скатерть и начала расшивать её ещё днём, пока я пропадала в прачечной, мы корпели над ней всю ночь, а утром я вручила скатерть Рузель.

- Недурно, молодец, девочка, - сказала женщина и одобрительно покивала.

Так и началась наша дружба. Глая часто оказывалась рядом, воровато оглядывалась, чтобы убедиться, что лишних ушей нет, и начинала меня учить. Всему: как подслушивать, как врать грамотно, как понять, чего хочет человек. Именно человек, слугам она уделяла не меньше внимания, чем господам.

Я слушала, запоминала. Мир, каким я его себе представляла, прекращал существовать.

Я поняла, что Глая совсем не милая и добрая, она меня пугала своей расчётливостью и готовностью идти к цели до победного конца, любым путём. При других обстоятельствах я бы постаралась держаться от неё подальше, но Глая была единственной, кто близко со мной сошёлся, я привязалась к ней за какие-то две недели. Огненная девочка стала моей первой и единственной подругой.

Порадовать автора:)

  • Номер кошелька ВебМани
    R288365195871

  • Номер карты Сбербанка
    4276880111726075


  • Контакты

  • Нелли Видина: nelly-vidina@yandex.ru
  • Админ сайта: admin@nelly-vidina.ru
  • Группа Вконтакте
  • Страничка на Фейсбуке


  • Новостная рассылка

    Чтобы всегда быть в курсе новинок, вы можете подписаться на новостную рассылку. Для этого отправьте письмо на news@nelly-vidina.ru, в теме письма указать "Подписка на рассылку"


    Подразделы

    © Copyright - Нелли Видина
    E-mail: admin@nelly-vidina.ru